Продолжаем знакомиться с архивными документами.

Продолжаем знакомиться с архивными документами...
Начало здесь

В 1932 году Павел Степанович Суханов скоропостижно скончался. На освободившуюся должность из г. Новосибирска был прислан Николай Тихонович Шемонаев, который в статусе заведующего Шушенским музеем смог продержаться только с февраля по июль 1933 г. В телеграмме, адресованной в Западно-Сибирский Краевой Отдел Народного образования, Николай Тихонович написал: «Остался в одних штанах, все остальное променял на продукты. По этой причине вынужден музей закрыть и уехать».

Заменивший Н. Т. Шемонаева Кирилл Григорьевич Сухих так же был прислан из Новосибирска. По истечении некоторого времени в письме, направленном в адрес Западно-Сибирского Краевого Отдела Народного образования, докладывал: «Элементы бездушия к положению работников Шушенского музея – в прошлом. Как Вы можете видеть из приложенной копии телеграммы б. зав. музеем Шемонаева. Из-за куска хлеба рабочий-выдвиженец вынужден был бросить партбилет, закрыть музей и бежать. Этот поступок Шемонаева недостоин коммуниста, конечно, но испытав на своей спине, как говорят, прелести голодовки в Шуше, я решил бороться с этими условиями. После неоднократных отказов в хлебном пайке сам собой встал вопрос: что делать дальше. Я решил завести собственный музейный посев, чтобы не голодать самому и обеспечить научного работника и тех. персонал музея, иначе работать невозможно самому, и еще более безнадежно было ожидать согласия кого-либо ехать в Шушенский музей в качестве научного работника. Я информировал вас недавно, что посеял для музея до 8 га зерновых и разных огородных культур. Сносные квартиры для работников музей имеет свои».

Объясняя смету на 1934 год, Кирилл Григорьевич отметит: «Шушенский музей – единственный музей в крае, который находится в сельской местности, и его работники не приравнены по снабжению к работникам городских музеев. В нашей же местности продукты питания и промтовары дороже чем в городах на 50–75 %. Кроме того, ни КрайОНО, ни музей не смогли для работы в селе найти работника на оклад 150 р., почему и испрашивается в 1934 году сумма на 75 руб. в месяце больше».

В переписке же с А. В. Харчевниковым Кирилл Григорьевич подчеркнет: «До сих пор я был занят переделкой ссыльных условий для работников музея в культурно-человеческие и заниматься вопросами внутреннего содержания не мог. Сейчас хозяйственные вопросы разрешены почти полностью и меня остро подпирают вопросы именно внутреннего содержания и работы музея в целом».

Как следует из переписки, бытовые и хозяйственные условия сотрудников шушенского музея мало чем отличались от условий жизни большинства сельского населения в описываемый период. В каком-то смысле, жить музейным работникам было даже тяжелее, поскольку кроме задачи личного выживания, перед ними еще стояли обязанности по сохранению и пропаганде ленинского наследия. Однако несмотря на бытовые и хозяйственные сложности сотрудники музея старались достойно выполнять возложенную на них миссию хранителей памяти о Ленине времен его сибирской ссылки.

Архивы рассказывают не только о судьбах руководителей и сотрудников музея, но и людях, которые приложили огромные усилия к решению проблем «новорожденного» музея в Шушенском, это и директор Минусинского краеведческого музея А. В. Харчевников, и председатель Западно-Сибирского крайисполкома Ф. П. Грядинский, и заведующий музейным отделом Наркомпроса РСФСР Ф. Я. Кон, и председатель Общества старых большевиков и Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев Е. М. Ярославский. Но, пожалуй, самым активным защитником интересов музея была в первые годы его существования Надежда Константиновна Крупская. Благодаря этим и многим другим людям шушенский музей сумел преодолеть все трудности первых лет жизни и, со временем, развиться до уровня одного из культурных центров Сибири, ежегодно принимающего сотни тысяч посетителей.

#Интереснаяистория
#МузейШу